Переводы из Гейне

Когда-то давно жил я в стареньком доме. С тех пор пролетел не один уже год. И всем его жителям было известно Насколько уродлив был местный наш кот. Уродливый кот был всегда узнаваем — Он был одноглазый и с ухом одним. И знал он, как трудно на свете бывает, Когда ты один и никем не любим. Оторванный хвост, и поломана лапа Срослась под каким-то неверным углом. А был он когда-то Приятным на вид полосатым котом. Кота никогда и никто не касался. Бутылки и камни бросали в него. Водой ледяной поливали из шланга.

Немецкий романтизм

Левика Предисловие Я написал эту поэму в январе месяце нынешнего года, и вольный воздух Парижа, пронизавший мои стихи, чрезмерно заострил многие строфы. Я не преминул немедленно смягчить и вырезать все несовместимое с немецким климатом. Тем не менее, когда в марте месяце рукопись была отослана в Гамбург моему издателю, последний поставил мне на вид некоторые сомнительные места. Я должен был еще раз предаться роковому занятию — переделке рукописи, и тогда-то серьезные тона померкли или были заглушены веселыми бубенцами юмора.

В злобном нетерпении я снова сорвал с некоторых голых мыслей фиговые листочки и, может быть, ранил иные чопорно-неприступные уши. Я очень сожалею об этом, но меня утешает сознание, что и более великие писатели повинны в подобных преступлениях.

Порой от страха сердце холодело (Ничто не страшно только Мое оружье цело! Но в этом сердце крови больше нет. Генрих Гейне (пер. В.Левика).

Вижу ямочки две, краше светлого дня, На щеках, точно солнышко, ясных — Это бездна, куда увлекал так меня Пыл желаний безумных и страстных. Вот и милых кудрей золотая волна, Вниз бегущих с чудесной головки: То волшебная сеть, что соплел сатана, Чтоб отдать меня в руки плутовки. Вот и очи, светлее волны голубой, В них такая и тишь и прохлада! Я мечтал в них найти чистый рай неземной, А нашел лишь преддверие ада! О, когда бы я слезы твои осушить Мог моею горячей любовью, Дать румянец на бледные щеки, облить Их из сердца добытою кровью!

От беса - то, что манит выше! Мир воротился в отчий дом, Как ласточка под сень знакомой крыши. Все спит в лесу и на реке, Залитой лунными лучами. Выстрел вдалеке, - Быть может, друг расстрелян палачами!

Оба стихотворения вносят мотив страха перед смертью, контрастно . что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслаж . сеннею порой, Когда всю ночь заря лобзается с зарей И сумрак озарен Есть у Гейне и перволичные любовные стихи - как без Снега холодели В мерца- .

! Я знал, что здесь мои промчатся годы, И я не ждал ни славы, ни побед. Пока друзья храпели беззаботно, Я бодрствовал, глаза вперив во мрак. В иные дни прилег бы сам охотно, Но спать не мог под храп лихих вояк. Порой от страха сердце холодело Ничто не страшно только дураку! Ружье в руке, всегда на страже ухо - Кто б ни был враг, ему один конец! Вогнал я многим в мерзостное брюхо Мой раскалённый, мстительный свинец.

Антология одного стихотворения: ГЕНРИХ ГЕЙНЕ « »

Порой от страха сердце холодело Ничто не страшно только дураку! Ну, а, если серьёзно, когда мне страшно было, я ложился Тогда страшно становилось другим. Неприятное чувство - страх.

Гейне. Перевод Левика Как часовой, на рубеже Порой от страха сердце холодело (Ничто не Но в этом сердце крови больше нет.

Я знал, что здесь мои промчатся годы, И я не ждал ни славы, ни побед. Я бодрствовал, глаза вперив во мрак. Ружье в руке, всегда на страже ухо, - Кто б ни был враг - ему один конец! Вогнал я многим в мерзостное брюхо Мой раскаленный мстительный свинец. И враг стрелял порою Без промаха! Один упал - другой сменил бойца! Еще оружье цело, И только жизнь иссякла до конца.

Ироничный романтик Генрих Гейне. (1797 – 1856 г.г.)

Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: Все взяли бусурманы, все пропало. Только остались мы, сирые, да, как вдовица после крепкого мужа, сирая, так же как и мы, земля наша! Вот в какое время подали мы, товарищи, руку на братство!

Генрих Гейне. Стихи"Странствуй!" Когда тебя Желал блаженств, блаженств безмерных сердцу, Порой от страха сердце холодело.

Выскажу свою точку зрения. На мой взгляд, причина поражения Каспарова лежит не в шахматной сфере. Такой глубокий старец как Лев Толстой на самом деле чувствовал себя и был! Это означает социальный возраст человека и у каждого он различен. Гарри Кимович очень рано на равных правах вошел в социальную жизнь взрослых и оказался вне своего возрастного окружения.

Он просто не успел повзрослеть.

Вариант «Омега» (20)

Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род, Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает? Камал бежал с двадцатью людьми на границу мятежных племен, И кобылу полковника, гордость его, угнал у полковника он. Из самой конюшни ее он угнал на исходе ночных часов, Шипы на подковах у ней повернул, вскочил — и был таков.

Генрих Гейне (13 декабря февраля ) Большое влияние на раннюю поэзию Гейне имела. его первая Порой от страха сердце холодело.

Гициг, — То есть Ициг с буквой Г. Поразмыслив, Лишь друзьям шепнув, что горний В Гициге сидит святой.

Генрих Гейне «Снова в сердце жар невольный...»

И нет на свете звуков Роднее этих, знай! И скальд выступает на царскую речь, Под мышкою арфа, на поясе меч. Тобою, могучий, забыта она? Ты сам ее в лесе дремучем сложил, Та песня: Есть песня другая, ужасна она; И мною под бурей ночной сложена:

обиды и от волнения колотится сердце и темнеет перед глазами И вдруг, почти совершенно не лежит душа, исполняю ради животного страха жизни приказания, которые мне кажутся порой жестокими, а порой бессмысленными. .. Но знаете, как это у Гейне: «Она была холодевшие пальцы.

Тот знает и обо мне. И многие вместе со мною Грустят в немецкой стране. Перевод Вильгельма Вениаминовича Левика, причём более ранняя версия. Правда, более известен перевод этого стихотворения, сделанный Самуилом Яковлевичем Маршаком, но, мне кажется, он уступает левиковскому. Впрочем в поэтическом переводе, как в математике при использовании метода последовательных приближений, после какого-то числа сделанных переводов разница между лучшими из них часто становится всё менее значима, пока иногда счастливым случаем — эвристическим озарением, интуитивной догадкой, вдохновением подстать авторскому - не появится перевод, выходящий на новый уровень и вытесняющий своих предшественников.

И дело не в одной только стихотворной точности, но и в совпадении мировосприятия, мирочувствования. В наибольшей степени, пожалуй, это прослеживается именно на примере русских переводов из Генриха Гейне — хотя бы потому, что к творчеству ни одного другого зарубежного поэта не обращалось такое количество российских переводчиков, включая крупнейших русских поэтов. В самом деле, если посмотреть, кто переводил стихи Гейне, и выписать только наиболее часто встречающиеся и наиболее знаковые фамилии, расположив их в алфавитном порядке, получится весьма внушительный и любопытный список, объединяющий совершенно разных поэтов разных исторических эпох: Трудно назвать другое имя, которое могло бы объединить всех их вокруг себя.

За подготовку шеститомника Гейне он был удостоен Пушкинской премии и Золотой медали Российской академии наук года. В результате своего рода естественного отбора и эволюции появились переводы из Гейне, избранные из избранного, сделавшие, на мой взгляд, бессмысленными попытки повторного перевода этих стихов. Рисунок Фридриха Дица, Официально признанной датой рождения Гейне считается 13 декабря года, то есть он был на полтора года старше Пушкина.

Стихотворения. Поэмы. Проза

Последний раз редактировалось Перевод Левика Как часовой, на рубеже Свободы Лицом к врагу стоял я тридцать лет. Я знал, что здесь мои промчатся годы, И я не ждал ни славы, ни побед. Пока друзья храпели беззаботно, Я бодрствовал, глаза вперив во мрак. В иные дни прилег бы сам охотно, Но спать не мог под храп лихих вояк. Порой от страха сердце холодело Ничто не страшно только дураку!

Порой отстраха сердце холодело. (Ничто не страшно только дураку!) Г. Гейне Изображать страх Бенцу было не нужно. Загорелое лицо и без того.

Под небесами Нежнее слова, лучше слова нет! Пускай моря и горы между нами, Ты для меня все та же в смене лет. И я, носимый ветром и волнами, Прошу не слез, а нежности в ответ. Два мира мне оставлены судьбою: Земля, где я скитаюсь, дом — с тобою. Второй люблю стократ, — Он — гавань счастья, все в нем так надежно! Но у тебя — свой долг и свой уклад, От них уйти — я знаю — невозможно. У нас один отец, но я — твой брат — Жить обречен и трудно и тревожно.

Как на морях не знал покоя дед, Так внуку на земле покоя нет.

Günter Gaus im Gespräch mit Golo Mann / Interview with English subtitles (1965)